Чекмаев Сергей Владимирович
Палм упрямо молчал, пока я ворочался полночи без сна, пока забылся, наконец, под утро на пару часов, молчал, когда я продрал глаза, когда умывался, когда лениво размахивал руками на балконе, изображая зарядку, и молол кофе.