Они все хотели этого. Они всегда хотят этого – быть пойманными, замученными, порезанными на лоскутки. А теперь ты… Ты сама подала мне знак своей бабочкой, своими ниточками, своим невинно-наглым...
Что это? Почему я не могу обнять тебя, Салли? Может, потому что я видел, как от одного моего прикосновения твои волосы вспыхивают огненной короной?Что это? Почему я больше не доверяю тебе, Джек?...
Чудо не снаружи. Каждый носит его внутри себя. Впервые над Хэллоуин-тауном летит-звучит ирландский танец.
Платье упало к её ногам, словно лоскутное одеяло. Отвергнет ли он её, как других? В широко распахнувшихся тёмных глазницах напротив не было ни капли сонливости. И один уголок оскала всплыл выше...
«Двенадцать… одиннадцать…» Дедушка, пожалуйста… Губы мамы шевелятся. «Десять… девять…» …если ты существуешь… Глаза закрыты. «Восемь… семь…» ...подай мне знак! Бабушка задумалась о чём-то и неотрывно...
– Три комбинации. Если выиграешь ты, то я открою решётку, – шелестит Долгий с едва сдерживаемым тёмным возбуждением. – Если выиграю я… То ты зас-сунешь себе эту кость в горло, а после я заберу твою...