Солнце светит – кажется, что страх не существует. И теней шевелящихся нет. И костлявых, тянущихся чьих-то рук. И приснившейся недоброй бабушкиной сказки.
Прозрачным таинством оставались минуты, сплетённые в паутинную ниточку, волшебное время бездействия, мгновения, как будто кончиком пальца придерживающие некий полог, готовый вновь спрятать сказку.
Ей это не нужно. И они не нужны, совершенно.– Ступайте прочь. Я здесь одна живу.– И никого не любишь? – спросил старший приблудыш.– Нет.
Говорят, она последняя – из рода своего и племени. Бесцельный механоид, однажды заплутавший по дороге к Жерлу. Его ещё в те древние, проржавленные времена окрестили именем «Ласточка».
– Ну, а ты чего, отец?– Я и правда отец. Я иду к своей дочке. И несу ей шоколад, – плитка хрустнула в кармане.– О, – ответил парень. – Ладно.
Ревнуют, лгут, спасают, защищают, любят. Притворяются кем-то или вовсе не знают себя. Так делают люди – не только настоящие. И это нормально.
Так её назвали – Ведьма.Алый цвет, пачканый пылью и гарью, чёрные длинные волосы. Август предполагал, что Ведьму создали для нелегальных подпольных ристалищ. Он мог бы предположить ещё что-нибудь –...
Мир, из которого разом исчезли все взрослые, предоставляет детям уйму самых разных возможностей. И берёт за них самую разную плату.
В нём обитали мифические существа. А вокруг жили люди – не особо внимательные или же не особо достойные посвящения в эту тайну.
Однажды в Веркин подъезд переезжает новая соседка. Она работает официанткой в баре, но на деле является кем-то или чем-то пугающим.
Корабль, пришвартованный к пристани, чуть покачивался. Он был большим и крепким, тоже сплошь просмоленным, и якорь на обросшей ракушками цепи уходил на песчаное дно. Там вокруг него резвились...
