Уже издававшийся в Советском Союзе, переведенный на многие языки мира, роман Амаду "Лавка чудес" является для автора программным. Непримиримое столкновение прогрессивных и реакционных сил...
СССР. 1956 год. Сталин умирает. Тайная речь Хрущева развенчивает культ Отца народов. Политзаключенные начинают возвращаться из лагерей.
Бывший офицер КГБ Лев Демидов также стремится начать новую...
«…Увиденное автором поражает своей точностью, пронзительностью. Галерея женских портретов, как говорится, „бьет по мозгам“. Те ужасы (и запретные радости) нашей жизни, о которых многие лишь слышали,...
У тебе мусила б бути сестра – на чотири, ні, на п'ять років молодша. Над цілим твоїм дитинством кружляли безтілесні жіночі імена, міняючись місцями, перекликуючись навзаєм, – ти не знала, до чого їх...
Родители Джудит Данбар уезжают в Сингапур, а она остается в Англии, в пансионе «Школы святой Урсулы», где знакомится с Лавди Кэри-Льюис. Аристократическое семейство Кэри-Льюисов становится для Джудит...
Юный Ромка – настоящий авантюрист. С завидным постоянством он попадает в опасные переделки. Вот и на этот раз он отправился в лес на поиски клада, а вместо этого наткнулся на мужчину без сознания,...
Нет, все-таки надо любить! Надо влюбляться, сходить с ума, назначать свидания, задыхаться, тряся грудью, бежать к метро!
Да – возраст, да – недостаток кальция, фтора, чего там еще… у каждого своя...
Дмитрий Добродеев, востоковед и переводчик, финалист премии Русский Букер, в конце 80-х волею случая угодил в пролом, образовавшийся на месте ГДР, и вынырнул из него уже в благоустроенном Мюнхене –...
Вторая книга трилогии «Искушение временем» – «Наперекор судьбе» – охватывает почти два десятилетия. Беззаботные двадцатые годы… и тридцатые, когда над Европой сгущаются тучи…
Повествование...
Широко известная эпопея замечательного советского писателя Валентина Петровича Катаева о народной жизни и революционном движении на юге страны, состоящая из четырех произведений: "Белеет парус...
«Владислав Иванович Ветряков, он же, для друзей, Слава, он же, для самого интимного окружения, Гиббон… многоточие. В растерянности оглядывается: сказуемое потеряно или еще не найдено, ибо мы еще не...
«Я вспомнил эту дразнилку, когда садился в экспресс. Рязанские мужики телка огурцом режут – вот еще одна дразнилка. Но все-таки мы были не последними: над вятскими и псковскими смеялись больше.
...
В морской прозе Александра Покровского, уже ставшей классикой жанра, всегда было место романтическим и трогательным историям. Если они не проявлялись открыто, то всегда присутствовали как намек и...
«Его все узнавали из среды интеллигенции. Девушки из среды интеллигенции узнавали пугливо, а самые интеллигентные из них узнавали всепонимающей улыбкой. Приезжающие в командировку молодые специалисты...
«„Вновь я в Ажаксьу“. Всякий раз, приезжая сюда, Леопольд Бар, этот, по сведениям журналов, „крупнейший из ныне живущих европейских эссеистов“, произносил в уме данную литературную фразу. Прежде он...
Жизненные пути трех приятелей-одноклассников, окончивших элитарную московскую школу, как водится, разошлись. Один выбрал научную стезю, подался в Америку и стал лауреатом Нобелевской премии....
Роберт Ирвин (род. 1946), известный английский писатель, историк-медиевист, выпускник Оксфорда, специалист по истории средних веков Арабского и Ближнего Востока. Данный том первого в России...
"Ноябрь, или Гуменщик" написан в лучших традициях постмодернизма. Кивиряхк не скупится и отрывается по полной: он не боится высмеивать вещи, являющиеся для национально озабоченных эстонцев...
