— Если есть какие-то правила, озвучивай сейчас, — выдвигает Чарушин предупреждающе.
И меня, будто током пробивает.
Когда он стал таким жестким? Неужели из-за меня?
— Молчишь? Молчание я приму, как...
– Спишь с ней?
– Ты долбанулся, что ли?! – крайнюю степень возмущения выдаю, потому как проницательный, мать его, Тоха с первой подачи в уязвимую область попал. – Разуй глаза. Она страшная, – выбиваю...
— Это твой ребенок, Дима. Ты не можешь его бросить, — говорю я сбивчиво, буквально задыхаясь от эмоций.
В ледяном взгляде Фильфиневича появляется вызов.
— Я приму его только на одном...
Прочитала на одном дыхании, спасибо автору!